я поговорить нормально могу. А про Лекса я зря тебе тут нагородил. Он нормальный мужик и тебе никогда не изменял. Это все слухи, теперь я это точно знаю. Сам хлебнул по полной из-за рассказов Мони и других сплетниц.
Парень расстроенно вздохнул. Видеть всегда жизнерадостного Попрыгунчика таким было невыносимо, поэтому я, недовольно цыкнув, все же сказала:
— Хорошо, прощаю! Но только больше ни слова о моей внешности, иначе тебе крик Даши и истории Темыча райской музыкой покажутся! Понял меня?
Илья, услышав эти слова, аж подпрыгнул и тут же заключил меня в объятия. От неожиданности я испуганно пискнула и попыталась освободиться, но это оказалось непросто. Парень действительно неплохо подкачался и теперь грозил раздавить меня своими лапищами. Лишь своевременное вмешательство Лекса спасло меня от неминуемой гибели. Грубо отпихнув парня, мужчина загородил меня собой, и я облегченно выдохнула.
— Спасибо, Женя! Спасибо! Но… Ты должна кое-что знать.
— Ну что еще?
— Там, в гарнизоне… Короче, слухи всякие ходят.
— Что я снова пью? Или, может, что я попала в больницу из-за алкогольного отравления?
— Нет, что ты! И лучше так не говори, а то не хватало, чтобы и такие слухи появились.
— Так что еще? — злобно проскрипела я, а у Ильи дернулся глаз.
— В общем, кое-кто болтает, что у тебя СПИД.
— Чего?
— Это Моня такое говорит! Но ей, конечно, мало кто верит. В конце концов, Лекс же в норме, а вы давно встречаетесь.
— Ну я эту Моню… — раздраженно крикнула я и нервно начала наворачивать круги вокруг Лекса.
— Но это еще не все. Люди ведь давно заметили, что выглядишь ты… не совсем здоровой. И многие думают, что у тебя рак.
— Блин, да вы издеваетесь!
— Боюсь, что нет. Но большинство жителей все же считает, что у тебя обычная анорексия. И если тебя лучше кормить, ты поправишься и не умрешь…
— Все, Илья, лучше заткнись! Задолбали! Лекс, идем на площадь!
— Жень, ты уверена? Может, тебе лучше еще полежать? — встревоженно сказал друг и попытался взять меня за руку.
— Да все со мной замечательно! — нервно выпалила я, выдернув конечность из цепких лап. — Так что пошли. Покажем всем, что я в полном порядке. Я еще вас всех переживу! И эту заразу Моню — в первую очередь.
Глава 36
Я нервно топала по больничному коридору, снова и снова оттягивая свою необъятную куртку. Я была в бешенстве, и, если бы не Лекс, заставивший меня вернуться в палату и одеться, точно выбежала бы на улицу в майке, трениках и тапочках на босу ногу.
— Жень, прекрати, а то такими темпами совсем скоро от куртки ничего не останется! — попытался пошутить друг, но я посмотрела на него таким взглядом, что он мигом заткнулся.
Илья плелся где-то позади, не рискуя подходить ближе. Люди, попадавшиеся в коридоре, испуганно уступали мне дорогу. И правильно делали! Я чувствовала себя так, будто мне скормили целую пачку озверина, и готова была броситься на любого человека, рискнувшего встать у меня на пути.
— Жень, не гони так! Все-таки ты еще совсем недавно лежала без сознания и готова была Богу душу отдать. Так что давай помедленнее, шаг за шажком. Гарнизон никуда не убежит, да и Моня вряд ли захочет свинтить…
Услышав имя девушки, я задрожала от ярости. Резко развернувшись, я окинула друга тяжелым взглядом, из последних сил сдерживаясь, чтобы его не ударить. Лекс же натянуто улыбнулся и отступил. Я не стала ничего ему говорить, а только прибавила шагу. Я боялась, что если прямо сейчас дам волю чувствам, то точно наговорю лишнего. А это могло только навредить. Друг мог обидеться и отказаться брать меня с собой на задание. Я не хотела так рисковать, поэтому решила вылить весь свой гнев на виновницу моего плохого настроения. На эту маленькую тварь Моник.
Я буквально выскочила на улицу и замерла. Резкий свет ударил по глазам, и у меня закружилась голова. К счастью, Лекс был рядом. Он крепко обнял меня и тихо сказал на ухо:
— Ну вот об этом я тебе и говорил! Рано тебе еще выходить. Давай вернемся. Полежишь, отдохнешь, а я тебе каких-нибудь вкуснях с кухни принесу. И так уж и быть, запрещенкой угощу. Самогон, конечно, давать не буду, а вот газировку и чипсы могу.
От слов мужчины у меня сразу заурчало в животе. С глупой улыбкой на лице я представила угощение, но потом тряхнула головой, прогоняя непотребные мысли, и твердо сказала:
— Нет! Мы идем на площадь. Я хочу пообщаться с людьми. Пусть они видят, что я в норме. Я никому не позволю себя хоронить раньше времени! Да, я, может, не самый здоровый человек на земле, но точно самый упертый! И я просто из вредности не умру, понятно? Специально буду жить вам всем на зло! Никому не дам танцевать на своих поминках!
— Вот это настрой! Вот это я понимаю! Как хорошо, что наш Хомяк-анархист вернулся, — услышала я знакомый голос и обернулась.
Неторопливо к нам приближались две женщины. Это были Зоя Максимовна и Клавдия Семеновна, продавщицы из местного магазинчика и по совместительству мои преданные соратницы. Они быстро обступили нас с Лексом и начали внимательно рассматривать меня.
— Ох, бедняжка! Совсем заморили тебя голодом, ироды проклятые! Чем они тебя в больнице кормили? Небось, всем постным, без мяса! Но мы это быстро исправим. Смотри, что у меня есть.
Зоя Максимовна поставила на землю огромный баул и вытащила из него несколько пирожков.
— Еда! — радостно пискнула я и схватила угощение.
— М-да, Лекс. Я была о тебе лучшего мнения! Совсем ребенка голодом заморил. Не врут, значит, слухи. От голода Женечка в обморок упала! Но ничего, сейчас все поправим. Будет тебе, Женя, и еда, и питье…
— Так, я чего-то не понял. Это что еще такое? На что это ты, Максимовна, намекаешь?
— А на то она и намекает! — вступилась за подругу Клавдия. — Если тебе худышки нравятся, то это твои проблемы, а Женю не тронь! Нечего ее на диетах держать. Пусть ест, сколько захочет. Хоть на человека станет похожа!
— Да я вовсе… — начал было Лекс, но договорить не успел. Сердитые женщины угрожающе двинулись на него, и я тут же вступилась за
